Обычно в шесть с чем-то утра дежурная санитарка уже гремит вёдрами и разносит судна. День в отделении паралитиков начинается именно с этих звуков - дребезжания эмалированной посуды и ворчания младшего мед персонала.

Всего санитарок трое - Любовь, Вероника и бабка Васько. Те пациенты, кто ещё не утратил связь с реальностью констатируют факт - любовь есть, вера есть, а вместо надежды - бабка Васько. Да, надежды у местных больных действительно нет: ты - либо переживший инсульт и медленно угасающий в ворохе обсосанных простыней, либо валяющийся со сломанным позвоночником кусок мудака...

Сегодня дежурила бабка Васько - мелкая, похожая на мопса и добрая, как Гитлер старушонка. Професионал клизмы, она, не переставая клясть свою тяжёлую долю, обходила палату за палатой обмывая обгаженных и желая всем вместе и каждому в отдельности "поскорее сдохнуть". Ради справедливости надо отметить, что того же самого желают многие бабкины подопечные.
Продолжение >>>

Наткнулся на очередные выходки наших любимых ментов. От первого лица.

Все, что написано ниже, произошло со мной вчера. Я постарался описать все как можно более кратко, событий и впечатлений за это время было более чем достаточно.

Выйдя из СтоунХауса, я пошел в направлении Трубы по Красному проспекту. Дойдя до офиса Мегафона, меня остановил милиционер и сказал, что я очень подхожу по описанию на искомого ими чувака — белая кепка, не бритый, красные кроссовки (у меня были кеды). Попросил меня задержаться до опознания и вежливо попросил встать лицом к стене. Мне сначала было даже довольно смешно и забавно и я даже что-то шутил. Минуты через две подъехал бабон, из которого вышли менты и какая-то девушка:
— Это он? — спросили у девушки менты.
— Да, он. Отдавай, сука, мой телефон.
Продолжение >>>

Неужели, чтобы начать очередную компанию против кавказа нужно обязательно убить 30-40 человек своих?

p.s. вы заметили что взрывы сделаны так, чтобы минимизировать количество жертв? время... место...

Я родилась в обыкновенной картонной коробке, под крыльцом. Всего нас было восемь, но двое умерли почти сразу после рождения, и я так и не узнала, как они выглядели и какого пола были. Впрочем, и не могла узнать – ведь мы, кошки, рождаемся на свет слепыми, так уж заведено, хехе, то есть мяу. Мать поочередно вылизала нас, мы напились ее молока и уснули… Так банально началась моя кошачья жизнь.
Впрочем, не буду утомлять вас описаниями своего детства. Представлюсь – меня зовут Симона. Я полусиамка, и соответственно у меня желтовато-белая шерстка, спина светло-коричневая, а хвост и уши – сероватые. До последнего времени я жила в обычной трехкомнатной квартире, куда меня принесли еще совсем маленькой (кстати, тоже в картонной коробке).
Наивные хозяева поначалу думали, что я – кот, и назвали Семёном. Ну, а когда выяснилось, что это, мягко говоря, не совсем так, мне пришлось стать Симоной. Глуповатое имя, но мне вообще-то нравится.
Продолжение >>>

Как это было с ним?.. Понимаешь, нам пришлось очень много выпить, чтобы осуществить задуманное. Но на самом деле нам не хотелось. Так бывает. Мы произвели друг на друга приятное впечатление, только и всего. Мы даже раздеваться не стали. Он расстегнул на мне блузку, я на нем - рубашку и джинсы. И всё. Не было любопытства. Нам пришлось пить так долго, что было уже почти утро, и мы оба валились с ног. К его чести, ему даже удалось кончить. Пока он застегивал одежду, я украдкой вытерла рот. Он взял книжку, которую я ему дала. Кажется, когда мы прощались, он даже поклонился.

Глупые девочки фыркают: не зови меня деткой! Они цены не знают ласке. Пройдет каких-нибудь десять лет, и они сами будут говорить себе "детка". Стоя у зеркала. Знакомая картина, правда? Когда тебе за тридцать, тебе кажется, "детка" - это пикантно. Тебе кажется, ты как спелый инжир; крадешься, скуластая, зеленоглазая, обовьешь лозой, высосешь омелой, макнешь его лицом в свои нежные груди, и он никуда не денется. Ты его уводишь с вечеринки к себе, и думаешь, это отличная идея, а потом вы приходите. Щелкает входная дверь, в доме тихо, зажигается желтый свет, и вы начинаете в прихожей толкаться, снимая обувь. Тишина умножает неловкость, а не дай бог еще кот выйдет и станет ревниво орать, а мужчина будет пытаться его гладить, мол, смотри, я всем вам друг. А ты скажешь: если мужчину любят кошки, значит, его любят женщины, и скорее включишь музыку, или телевизор, или кран, или чайник, ну хоть что-то.
Продолжение >>>

Она стояла в тамбуре, бледная и испуганная. Затея, показавшаяся сначала великолепной и смешной, теперь казалась глупой и пустой.
«Ведь ты сама не любишь подобные сюрпризы. Только тебе могла прийти в голову такая мысль – приехать без предупреждения?»
Поезд остановился, проводник, заигрывающий всю дорогу с симпатичной пассажиркой, открыл дверь и подал шагнувшей на перрон Ольге чемодан.
- Спасибо, всего доброго, - скороговоркой пробормотала девушка и, спрятав лицо от пронизывающего ветра в пушистом воротнике пальто, торопливо вошла в здание вокзала.
Сердце ее гулко стучало, эхом вторя стуку каблучков. Выйдя в город, Оля нерешительно остановилась. Холодный ветер растрепал волосы. Шапка лежала в чемодане, Оле казалось, что здесь должно было быть теплее. Она развернулась и вновь оказалась в зале ожидания. Подойдя к скучающему у входа милиционеру, она спросила:
- Вы не подскажите, где здесь можно быстро перекусить и выпить чашку кофе?
Мужчина окинул взглядом девушку. Среднего роста, стройная, большие глаза, таящие в глубине испуг, темные волнистые волосы небрежно рассыпаны по плечам.
- Надолго к нам? - поинтересовался он.
Продолжение >>>