Продолжение >>>

Тридцать первое декабря в провинциальном приморском городе, выдалось не по южному холодным. Солнце клонилось к закату, уступая место ранним зимним сумеркам. Ледяной ветерок казалось нес праздничную суету и предновогоднее настроение от старых приморских улочек к окраинным районам новостроек. Возле окна своей малюсенькой холодной комнатенки с балкончиком сидел Петенька Осадчий и в старой тетрадке сочинял письмо.

"Дедушка Мороз!" - замерзшей рукой вывел Петенька - "Я тибя очень жду! Ты добрый и дариш детям подарки. В том году у миня была красивая елка и я сибя хорошо вел. Весь год учился хорошо и отлично только по диктанту получил тройку.
Бабушка миня очень хвалит и говорит что я умный как мама. А я боюсь потому что мама с папой умерли и я нихочу как мама. Я лучше хочу чтобы папа брал миня на лодке на рыбалку когда он веселый и дома. А дедушка говорит что он тоже веселый но он старый и с палочкой и не поедет на лодке.
Продолжение >>>

– Папа, ну можно, я сам?
– Нет.
– Хотя бы один раз! Нужно же мне с чего-то начинать?
– Нет.
– У меня получится, вот увидишь…
– Этого я и боюсь.
– Папа!!!
– И не кричи на отца, Оле-младший!
– Прошу прощения… сударь Оле-Лукойе старший. Я прошу разрешить мне самостоятельную работу с детскими снами!
– Я сказал, нет.
– Но почему? Я ведь на отлично освоил практику.
– Да. Кое-что ты освоил. Ты неплохо научился навевать сны, овладел техникой создания образов и добился того, что эти образы, не растаяв на полдороге, попадают в сознание спящего и там оживают. Но неужели ты думаешь, что этого достаточно? Что ты уже готов получить разноцветный зонтик и можешь отправляться по детским спальням?!
Продолжение >>>

Дрожащими руками он откупорил бутылку и отхлебнул обжигающей жидкости прямо из горла. Поперхнувшись водкой, он долго кашлял и отплевывался. Денег на закуску не было, хватило только на водку, потому пришлось черпнуть горсть воды из реки, что бы сбить противный привкус алкоголя. Ругаясь вполголоса, он опять отхлебнул. Лицо, помятое жизнью, расправилось, а глаза подобрели. Он посмотрел на окружающий его мир светлым взглядом опохмелившегося человека.
Зима постепенно вступала в свои права. С неба сыпалась мелкая крупа, претендующая на звание снега, и сразу таяла - мороза не было. Немногочисленные прохожие неслись в свои теплые дома, перескакивая лужи и грязь.
- Эй, милок - обратился он к пробегавшему мимо парню в дорогом костюме - Угости сигаретой, земляк.
- Не курю - с брезгливостью бросил парень и удалился.
- Ну и дурак - поставил диагноз он.
Предновогодняя суета не раздражала его, а наоборот радовала.
- Понимаешь, Шарик - он обратился к дрожащей от холода собаке, что жалась у его ног - Это хорошо, что люди заботятся не только о себе, но и о своих родных.
Продолжение >>>

В Новый год за окном должен идти снег. За огромным столом, уставленным оливье, полусладким Советским и другой отравой a la «прощай фигура», должна присутствовать большая семья в полном составе, начиная с не стоящих на ножках младенцев и заканчивая дряхлыми бабушками, страдающими глухотой, Паркинсоном и прочей старостью. Ровно в полночь, не жрамшие весь день люди задорно начинают скрежетать вилками о тарелки, но никого этот звук не смущает – праздник в конце-то концов наступил, куранты пробили, муж, криворуко открывший шампанское, облил уже им новое платье жены. В общем, ну как-то так, всё как у всех.

У Галины Сергеевны снега за окном не было. Да и какой может быть снег раньше конца января на Восточном побережье? Восемь тепла, грязный, источающий мусорные миазмы город горел искусственной подсветкой рекламных биллбордов. Рано стемнело, солнца катастрофически не хватало, а поддельное освещение только усугубляло душевный мрак. Тут вообще всё было ненастоящим: синтетические улыбки на людях, выражающие неестественную для Галины Сергеевны доброту к окружающим, пластмассовая клубника в маркетах, красиво упакованная, но по вкусу – сырой картофель, уложенные волосок к волоску причёски спешащих в даунтаун клерков похожие на лафиновый парик Кобзона, которого вдруг размножили на сто тысяч агентов Смитов и запустили наперегонки к Уолл-стрит.
Продолжение >>>

Утро началось хорошо – за окном ярко светило солнце, вчерашняя слякоть, которую слегка приспало снежком, подмерзла. Благодать и «сракопад». И вот, значит, сижу я за столом, уплетаю бутерброды и запиваю чаем, а жена бегает – детей в школу собирает. Шумно, тепло и радостно, в общем. Таки выпроводив моих любимых спиногрызов, жена уселась напротив, что меня сразу насторожило. Ну не имеет она такой привычки. Я после первых двух лет знакомства вообще начал подозревать, что она вовсе не ест. Уселась значит и смотрит подозрительно. А я себе думаю – зарплату только вчера отдал, детям уроки сделать помог, мусор выбросил, долг супружеский выполнил! Чего, спрашиваю, смотришь? Что не так? А она мне, взгляд потупив, еле слышно говорит, что хочет этот Новый год по-особенному как-нибудь встретить, с драйвом каким-то, так, чтоб на всю жизнь запомнить и внукам рассказывать! Я даже еще ничего сказать не успел, как передо мной на стол опустилась газетная вырезка, на которой жирным красным фломастером было обведено объявление:

«Приглашаем Вас отметить Новый год с нами…» и дальше шло довольно многословное объявление-приглашение.
Продолжение >>>